night_sacrifice: (канабис)
Friday, October 12th, 2012 20:03

Токтогульское водохранилище

Трасса Бишкек - Ош сама по себе является достопримечательностью Кыргызстана. Наша "дорога жизни" республиканского значения в качестве бонуса предлагает красивейшие виды горных перевалов, рек, пастбищ Суусамыра и даже небольшую экскурсию по гидросооружениям Нарынского каскада.

Курпсайская ГЭС

В отличие от людной Ферганской долины, плотность населения окружающих горных местностей стремится к разумному минимуму. Чего, однако, никак нельзя сказать о количестве святых мест на единицу площади. Да будет вам известно, что Жалалабадскую область в незапамятные времена посетил с визитом знаменитый пророк Аюб. Именно тот, который осмеливался спорить с самим Аллахом. В память о визите он оставил нам свое имя в названии святого источника Чашма-Аюб, а также горы Аюб-тоо, на чьем склоне расположен бальнеологический курортный комплекс Джалал-Абад. Поправить здоровье в стенах лечебницы можно при помощи сульфатно-гидрокарбонатных натриево-кальциевых (язык сломаешь) природных вод, применяемых как наружно, так и вовнутрь. А кроме того, торфяно-иловых грязей и, что совсем уж просто, - климатолечением.

леса на склонах

Поселок Арстанбап стоит среди сохранившихся до наших дней реликтовых ореховых лесов. Здесь поклоняются священным камням, водопадам и бездонным торфяным озерам. В одной из многочисленных легенд говорится, что места эти - всё, что осталось от райских садов Всевышнего. Давным-давно он поручил беречь деревья одному праведнику, посулив за то долгую жизнь. И святой Арслан прожил сотни лет, ухаживая за орешинами, изучил за это время основы тридцати трёх религий и сумел выполнить поручение пророка Мухаммеда, передав тайное знание будущему проповеднику суффизма Ахмаду Яссави.

Говорят, что можно встретить в здешних лесах орешины возрастом около восьмисот лет, до тридцати метров в высоту и более двух в диаметре. Средних же параметров дерево способно приносить в год от двухсот до четырёхсот килограмм орехов. В народе хорошо известны их целебные свойства. Восполняя дефицит йода в организме, орехи помогают улучшить работу мозга и обмен веществ, излечить кожные заболевания, в том числе и очень тяжелые инфекции, переносчиками которых являются москиты. К большому сожалению, райские леса редеют с каждым годом в связи с ухудшением экологии, одичанием туризма и нездоровой популярностью орехового капа.

Малый водопад

Большой и Малый водопады - украшение и гордость края, объект паломничества. Мало кто из нас удержался и не постоял за водной завесой Малого водопада в облаке мелких и прохладных брызг.

Бишкек - Арстанбап - Жалалабад, 2006 год


night_sacrifice: (us)
Saturday, October 20th, 2007 16:11
    В детстве я очень любила кофе. Кофе из большой кружки с синими листьями снаружи. А внутри - со сливками и сахаром. И обязательно вовремя выклянченной, пока взрослые не посмотрели в окно, потом на часы, и не сказали, что детям на ночь нельзя. И вот однажды мама уложила меня спать, а сама, вместо того, чтобы сидеть в комнате и читать, завесив торшер с одной стороны душистым платком, болтала на кухне с поздним гостем. Я бесилась от ревности, злорадно представляя, как было бы здорово, если б их прямо с кухни похитили инопланетяне. Как будто я встаю, выхожу на кухню, но там только ветер, непонятные подтёки на стенах (как в "Паруснике", ага, это мой любимый эпизод) и распахнутое в осеннюю ночь окно с вырванным шпингалетом. Когда видение, наконец, торкнуло меня почти до слез, я встала, поправила пижамку, и по нашему очень длинному и темному коридору двинула на свет. В кухне действительно было пусто, хоть и при закрытом окне и одуряющем запахе свежесмолотого кофе. Наверное, ушли курить на балкон в дедушкин кабинет. И при этом специально для меня оставили на столе кофе. В отвратительной маленькой чашечке из рижского кофейного сервиза, который пару месяцев назад переслали маме в подарок с какой-то оказией.
    Помню, оказия эта позвонила нам на ночь глядя, и мама ей так обрадовалась, что сразу все бросила и собралась ехать за сервизом. А с мамой, на свою голову, увязалась и я. И мы долго ехали, с пересадками, через пол-Москвы в чужой и некрасивый район, в огромный черный дом со страшным лифтом в клетке. Там, учитывая мою лифтофобию, мама на высоченных шпильках безропотно потащилась со мной пешком на шестой этаж. И был бесконечно долгий подъем по блестящим скользким ступенькам с маминым осторожным цоканьем и моим постоянным страхом, что чудище, рано или поздно, лязгнет и поедет в своей клетке, а навстречу ему также неотвратимо будет ехать плоский и скрипучий противовес. Сервиз, разумеется, меня абсолютно не впечатлил, а обратной дороги я и вовсе не запомнила, наверное, мама сжалилась и взяла такси.
    Так вот, вдохнув на кухне ароматного кофейного пара, долго не раздумывая, я вскарабкалась на свое любимое место в углу, где для меня был подложен толстый том БСЭ, пододвинула к себе чашечку и с кайфом отхлебнула. Это был шок. Не знаю, какой - культурный, эстетический, моральный... но сбежались все - бабушка, дедушка, мамин гость, забывший от ужаса, зачем приходил, мама с огромными лунными глазами. Потом они, конечно, смеялись, так и не осознав глубины моего потрясения вселенской несправедливостью. А я до сих пор злюсь, когда вспоминаю.
night_sacrifice: (us)
Saturday, October 20th, 2007 16:11
    В детстве я очень любила кофе. Кофе из большой кружки с синими листьями снаружи. А внутри - со сливками и сахаром. И обязательно вовремя выклянченной, пока взрослые не посмотрели в окно, потом на часы, и не сказали, что детям на ночь нельзя. И вот однажды мама уложила меня спать, а сама, вместо того, чтобы сидеть в комнате и читать, завесив торшер с одной стороны душистым платком, болтала на кухне с поздним гостем. Я бесилась от ревности, злорадно представляя, как было бы здорово, если б их прямо с кухни похитили инопланетяне. Как будто я встаю, выхожу на кухню, но там только ветер, непонятные подтёки на стенах (как в "Паруснике", ага, это мой любимый эпизод) и распахнутое в осеннюю ночь окно с вырванным шпингалетом. Когда видение, наконец, торкнуло меня почти до слез, я встала, поправила пижамку, и по нашему очень длинному и темному коридору двинула на свет. В кухне действительно было пусто, хоть и при закрытом окне и одуряющем запахе свежесмолотого кофе. Наверное, ушли курить на балкон в дедушкин кабинет. И при этом специально для меня оставили на столе кофе. В отвратительной маленькой чашечке из рижского кофейного сервиза, который пару месяцев назад переслали маме в подарок с какой-то оказией.
    Помню, оказия эта позвонила нам на ночь глядя, и мама ей так обрадовалась, что сразу все бросила и собралась ехать за сервизом. А с мамой, на свою голову, увязалась и я. И мы долго ехали, с пересадками, через пол-Москвы в чужой и некрасивый район, в огромный черный дом со страшным лифтом в клетке. Там, учитывая мою лифтофобию, мама на высоченных шпильках безропотно потащилась со мной пешком на шестой этаж. И был бесконечно долгий подъем по блестящим скользким ступенькам с маминым осторожным цоканьем и моим постоянным страхом, что чудище, рано или поздно, лязгнет и поедет в своей клетке, а навстречу ему также неотвратимо будет ехать плоский и скрипучий противовес. Сервиз, разумеется, меня абсолютно не впечатлил, а обратной дороги я и вовсе не запомнила, наверное, мама сжалилась и взяла такси.
    Так вот, вдохнув на кухне ароматного кофейного пара, долго не раздумывая, я вскарабкалась на свое любимое место в углу, где для меня был подложен толстый том БСЭ, пододвинула к себе чашечку и с кайфом отхлебнула. Это был шок. Не знаю, какой - культурный, эстетический, моральный... но сбежались все - бабушка, дедушка, мамин гость, забывший от ужаса, зачем приходил, мама с огромными лунными глазами. Потом они, конечно, смеялись, так и не осознав глубины моего потрясения вселенской несправедливостью. А я до сих пор злюсь, когда вспоминаю.
night_sacrifice: (Default)
Tuesday, July 6th, 2004 00:41
***
Сползает свитер с узкого плеча,
И солнце осени ласкает кожу,
Как свитер груб, как кожа горяча,
Как эта жизнь на сказку не похожа…

И Золушке у грязных котелков
Ни принцев не дождаться, ни дворцов.
Так хлопнем же за Золушку из горлышка
Под диких яблок маленькие солнышка.

***
Начальник партии выставлял на работу бригаду. Задачка была с подвохом, на засыпку. Помимо обычных, считанных персонажей, в партию затесался весьма пестрый сброд. Новый водила из бывших дальнобойщиков. Студент-умник в дорогих очках. И на закуску – списанные на берег шельфовики. Но начальник был строгий, опытный, никого не боялся. Он вывез всех на объект, произвел рекогносцировку, раздал необходимые Ц.У., и с чувством глубокого морального удовлетворения пил свой вечерний чай.
- А еще чабаны сказали, что в эту котловину в сентябре спускаются зимовать медведи, - в почтительной тишине вещал он.
- Белые? – зябко спросила Кошка, передергивая застежку пуховки.
Начальник взглянул в широко распахнутые наивные глаза и уже открыл рот, чтобы прочитать чайникам лекцию о природе высокогорья. Но, в этот момент у него за спиной кто-то сдавленно хрюкнул, и начальник вовремя вспомнил, каких змей он пригрел на груди.

***
Лагерь был разбит на нехорошем месте. Пару лет назад здесь стояли геологи, и их базу накрыло лавиной. Никто не пострадал, но расплющенные вагончики впечатляли. С одной стороны от палаток под нависшими скалами неслась речка, с другой - песчаный серпантин покрывал склон горы сплошными полосками. По нему можно было ехать сперва в одну сторону до упора, потом резкий разворот, и машина поднималась как бы на следующий уровень. Геологический «Урал», битком набитый рабочими, каждое утро маячил по этой дороге над лагерем. Рабочие истошно орали, махали кепками и свистели. Вечером все повторялось заново, как в пластилиновой игре «Неверь в худо».
Через две недели кончился хлеб. И наступила эра гастрономического онанизма. Размачивая в перловом супчике последний плесневелый сухарь, Петрович рисовал над столом виртуальную шарлотку.
- Да, взбитые сливки, яблоки, ванилин... Можно еще малиной сверху посыпать или коньячком полить… А тесто такое желтое, бисквитное...
Впечатлительный студент с громким стуком уронил ложку.
- Хватит! – рявкнул бригадир, - после обеда едем к чабанам, учимся печь лепешки.

***
Наступал сентябрь, пора было съезжать ниже. Две машины, сделав прощальный круг, медленно двинулись через перевал. Примерно на середине подъема стало нещадно пригревать солнышко. Саня Шмидт, водитель передней машины, отпустил руль и не торопясь принялся снимать штормовку. Песок тонкими струйками сползал из-под правых колес.
- Эх, хороша саванна с птичьего полета! – кося хитрым глазом на пассажиров, сказал Саня.
В кабине вежливо захихикали. Тогда, не выпуская инициативы из рук, Шмидт начал штормовку, с немецкой аккуратностью, складывать. Хихоньки умолкли.
К обеду доехали до села, единственной достопримечательностью которого являлся магазин. А единственным товаром в магазине – замысловато вылепленные из серого теста лепешки под ником «Праздничные». Печально разглядывая пустой прилавок, Петрович поучал студента:
- В этом районе, Женька, самые дешевые невесты, лучшую красавицу отдают за мешок муки.
Студент, бывший франт и шахматный король, потерянно молчал. За недолгий срок пребывания в поле его постигли нечеловеческие мутации. Из узкой амбразуры между вязаной шапочкой и наглухо застегнутым воротником фуфайки на Петровича безучастно смотрели мутные линзы.
За селом над дорогой свешивались ветки диких яблонь, сплошь облепленные желтыми, солнечными шариками.
- Смотрите, мы уже нашли на дороге яблоки! – кричал Шмидт, - осталось найти яйца, коньяк и взбитые сливки!

***
К торжественному закрытию сезона приехали начальник партии и добрый дедуля Ермаков, ответственный за технику безопасности. Праздничный ужин включал в себя суп из кекликов, залипуху № 14 и чай. Когда все расселись за столом, уже стемнело. Только переноска, раскачиваясь на проводе, выхватывала из сумрака лица. Дедуля завел длинный рассказ о своих многочисленных хворях и поездках на курорт. Остальные нервно оглядывались.
- Кэт, ты че там возишься? – заорали из-за стола на Кошку, которая мутила что-то возле костра.
Кошка подошла с большой сковородкой, в которой обычно пекли лепешки.
- Шарлотка, пли-из!
- Фу, какая кислятина, - скривился Ермаков, первым схвативший кусок, - меня теперь изжога замучает.
Пока он это говорил, сковородку уже вылизали.
night_sacrifice: (Default)
Tuesday, July 6th, 2004 00:41
***
Сползает свитер с узкого плеча,
И солнце осени ласкает кожу,
Как свитер груб, как кожа горяча,
Как эта жизнь на сказку не похожа…

И Золушке у грязных котелков
Ни принцев не дождаться, ни дворцов.
Так хлопнем же за Золушку из горлышка
Под диких яблок маленькие солнышка.

***
Начальник партии выставлял на работу бригаду. Задачка была с подвохом, на засыпку. Помимо обычных, считанных персонажей, в партию затесался весьма пестрый сброд. Новый водила из бывших дальнобойщиков. Студент-умник в дорогих очках. И на закуску – списанные на берег шельфовики. Но начальник был строгий, опытный, никого не боялся. Он вывез всех на объект, произвел рекогносцировку, раздал необходимые Ц.У., и с чувством глубокого морального удовлетворения пил свой вечерний чай.
- А еще чабаны сказали, что в эту котловину в сентябре спускаются зимовать медведи, - в почтительной тишине вещал он.
- Белые? – зябко спросила Кошка, передергивая застежку пуховки.
Начальник взглянул в широко распахнутые наивные глаза и уже открыл рот, чтобы прочитать чайникам лекцию о природе высокогорья. Но, в этот момент у него за спиной кто-то сдавленно хрюкнул, и начальник вовремя вспомнил, каких змей он пригрел на груди.

***
Лагерь был разбит на нехорошем месте. Пару лет назад здесь стояли геологи, и их базу накрыло лавиной. Никто не пострадал, но расплющенные вагончики впечатляли. С одной стороны от палаток под нависшими скалами неслась речка, с другой - песчаный серпантин покрывал склон горы сплошными полосками. По нему можно было ехать сперва в одну сторону до упора, потом резкий разворот, и машина поднималась как бы на следующий уровень. Геологический «Урал», битком набитый рабочими, каждое утро маячил по этой дороге над лагерем. Рабочие истошно орали, махали кепками и свистели. Вечером все повторялось заново, как в пластилиновой игре «Неверь в худо».
Через две недели кончился хлеб. И наступила эра гастрономического онанизма. Размачивая в перловом супчике последний плесневелый сухарь, Петрович рисовал над столом виртуальную шарлотку.
- Да, взбитые сливки, яблоки, ванилин... Можно еще малиной сверху посыпать или коньячком полить… А тесто такое желтое, бисквитное...
Впечатлительный студент с громким стуком уронил ложку.
- Хватит! – рявкнул бригадир, - после обеда едем к чабанам, учимся печь лепешки.

***
Наступал сентябрь, пора было съезжать ниже. Две машины, сделав прощальный круг, медленно двинулись через перевал. Примерно на середине подъема стало нещадно пригревать солнышко. Саня Шмидт, водитель передней машины, отпустил руль и не торопясь принялся снимать штормовку. Песок тонкими струйками сползал из-под правых колес.
- Эх, хороша саванна с птичьего полета! – кося хитрым глазом на пассажиров, сказал Саня.
В кабине вежливо захихикали. Тогда, не выпуская инициативы из рук, Шмидт начал штормовку, с немецкой аккуратностью, складывать. Хихоньки умолкли.
К обеду доехали до села, единственной достопримечательностью которого являлся магазин. А единственным товаром в магазине – замысловато вылепленные из серого теста лепешки под ником «Праздничные». Печально разглядывая пустой прилавок, Петрович поучал студента:
- В этом районе, Женька, самые дешевые невесты, лучшую красавицу отдают за мешок муки.
Студент, бывший франт и шахматный король, потерянно молчал. За недолгий срок пребывания в поле его постигли нечеловеческие мутации. Из узкой амбразуры между вязаной шапочкой и наглухо застегнутым воротником фуфайки на Петровича безучастно смотрели мутные линзы.
За селом над дорогой свешивались ветки диких яблонь, сплошь облепленные желтыми, солнечными шариками.
- Смотрите, мы уже нашли на дороге яблоки! – кричал Шмидт, - осталось найти яйца, коньяк и взбитые сливки!

***
К торжественному закрытию сезона приехали начальник партии и добрый дедуля Ермаков, ответственный за технику безопасности. Праздничный ужин включал в себя суп из кекликов, залипуху № 14 и чай. Когда все расселись за столом, уже стемнело. Только переноска, раскачиваясь на проводе, выхватывала из сумрака лица. Дедуля завел длинный рассказ о своих многочисленных хворях и поездках на курорт. Остальные нервно оглядывались.
- Кэт, ты че там возишься? – заорали из-за стола на Кошку, которая мутила что-то возле костра.
Кошка подошла с большой сковородкой, в которой обычно пекли лепешки.
- Шарлотка, пли-из!
- Фу, какая кислятина, - скривился Ермаков, первым схвативший кусок, - меня теперь изжога замучает.
Пока он это говорил, сковородку уже вылизали.
night_sacrifice: (Default)
Thursday, June 17th, 2004 03:24
К маленькому причалу Пароходства вечером, какого-то там июля, судов и суденышек набилось, как сельдей в банку.
В полночь, на берегу, возле покореженных бревен, оставшихся от старого пирса встретились хорошие знакомые - капитан буксира "Квест" и теплая компания с парохода Картографической Службы. Встречу надо было отметить, но где в портовом городишке в это время можно достать хотя бы самогон? Все взгляды остановились на капитане серенького "Глобуса" - парнише, давно страдающем легкой формой алкоголизма и знающем все местные "ямы", как свой собственный огород.
- Без почетного эскорта я не пойду!
Идти вызвались еще двое - капитан буксира и Кошка. Живописная группа двинулась в непроглядную тьму под элеватором. Самый Знающий крался впереди, сливаясь с местностью пухлым тельцем. Капитан "Квеста" в бежевой форме и черном галстуке выглядел породистым попугаем, удравшим из дома на помойку. Кошка в брезентовых штанах и чем-то настолько ажурном, что согревало скорее не ее, а окружающих, жалась к капитану тем сильнее, чем дальше они уходили от прожекторов Пароходства. Заборы кругом становились все дырявее, а лачужки приземистее.
На стук выскакивали заспанные личности с готовым ответом, что все давно уже выпили. Праздник ведь! Наконец, мелкий мальчишка провел их в освещенную комнатушку. При свете лампы в 40 ватт, за колченогим столом на лавочках сидели человек десять синеватых страждущих. Пока бабуля бегала по явкам, выискивая последнее, что еще можно было достать, дедуля развлекал гостей игрой на баяне. При этом он ласково смотрел на них через очки, стекла в которых были раздавлены так, как если бы он на них плясал.
Принеслась бабуля с горестным известием, что самогона в городе не осталось. Толпа, лениво матерясь, начала просачиваться в двери.
- Подождите, - ловя Кошку за дырявый свитер, вдруг жарко зашептала бабка, - Для таких солидных клиентов я, пожалуй, еще разок сбегаю к Ивану, ему сегодня должны были привезти.
Оставаться в комнате было уже совсем невмоготу, и ждать стали на улице. Там к компании прибился шкипер Тушканчик, обладавший феноменальным нюхом на удачливых людей. И верно, не прошло и получаса, как прибежал мальчик, собрал с клиентов сумки и деньги и растворился за углом. Вернулся он уже с бабулей и товаром. Тушканчику отдали его пузырь, а во второй сумке оказалось два самогона и одна водка.
- Водка в два раза дороже, - сказала бабка - но зато какое качество, такого больше нигде сейчас не найдешь!
В результате этой манипуляции, Тушканчик остался без сдачи, и его 150-килограмовая туша с выразительными черными глазами пристроилась в хвост процессии.
- Я с вами, - сказал он, как само собой разумеющееся.
- С фига? - отозвались вежливые, в присутствии дамы, капитаны.
- Как это с фига? Между прочим, в вашей бутылке на три маната моей водки!
- Какие три маната?!
- А ты посчитай сам, - на блестящие глаза Тушканчика навернулись слезы, - Тебе хорошо - красивый, в форме, с водкой, а у меня и девочки ведь такой нету...
Повисло настороженное молчание.
- Ну, на, - неожиданно мирно сказал капитан "Квеста", протягивая бутылку, - Отхлебни на свой трояк!
Тушканчик гордо отвернулся и свернул в ближайший закоулок.
В окнах "Глобуса" горел свет, обещая уют и приятное общество. Но чтобы попасть домой, надо было преодолеть еще одно препятствие. Между останками пирса и родной палубой стоял прогулочный "Альбатрос", среди своих именуемый "Лоботрясом". Подцепить хвоста именно сейчас, в конце нелегкого пути, как-то особенно не хотелось. Поэтому через вражескую территорию крались на цыпочках. Оставалось только перелезть через закрытый салон.
Капитаны уже ждали внизу, протягивая руки, а на крыше злополучного салона, в свете прожекторов, как "девушка с веслом", стояла Кошка с сумкой в цветочек.
- Да отвалите вы, я сама спрыгну, - прошипела она и, теряя равновесие, рухнула на ограждение.
В недрах "Лоботряса" возникло движение, скрипнула дверь, загрохотали по лестнице шаги. Но в этот момент за накрытым столом уже приветствовали овацией своих героев.
night_sacrifice: (Default)
Thursday, June 17th, 2004 03:24
К маленькому причалу Пароходства вечером, какого-то там июля, судов и суденышек набилось, как сельдей в банку.
В полночь, на берегу, возле покореженных бревен, оставшихся от старого пирса встретились хорошие знакомые - капитан буксира "Квест" и теплая компания с парохода Картографической Службы. Встречу надо было отметить, но где в портовом городишке в это время можно достать хотя бы самогон? Все взгляды остановились на капитане серенького "Глобуса" - парнише, давно страдающем легкой формой алкоголизма и знающем все местные "ямы", как свой собственный огород.
- Без почетного эскорта я не пойду!
Идти вызвались еще двое - капитан буксира и Кошка. Живописная группа двинулась в непроглядную тьму под элеватором. Самый Знающий крался впереди, сливаясь с местностью пухлым тельцем. Капитан "Квеста" в бежевой форме и черном галстуке выглядел породистым попугаем, удравшим из дома на помойку. Кошка в брезентовых штанах и чем-то настолько ажурном, что согревало скорее не ее, а окружающих, жалась к капитану тем сильнее, чем дальше они уходили от прожекторов Пароходства. Заборы кругом становились все дырявее, а лачужки приземистее.
На стук выскакивали заспанные личности с готовым ответом, что все давно уже выпили. Праздник ведь! Наконец, мелкий мальчишка провел их в освещенную комнатушку. При свете лампы в 40 ватт, за колченогим столом на лавочках сидели человек десять синеватых страждущих. Пока бабуля бегала по явкам, выискивая последнее, что еще можно было достать, дедуля развлекал гостей игрой на баяне. При этом он ласково смотрел на них через очки, стекла в которых были раздавлены так, как если бы он на них плясал.
Принеслась бабуля с горестным известием, что самогона в городе не осталось. Толпа, лениво матерясь, начала просачиваться в двери.
- Подождите, - ловя Кошку за дырявый свитер, вдруг жарко зашептала бабка, - Для таких солидных клиентов я, пожалуй, еще разок сбегаю к Ивану, ему сегодня должны были привезти.
Оставаться в комнате было уже совсем невмоготу, и ждать стали на улице. Там к компании прибился шкипер Тушканчик, обладавший феноменальным нюхом на удачливых людей. И верно, не прошло и получаса, как прибежал мальчик, собрал с клиентов сумки и деньги и растворился за углом. Вернулся он уже с бабулей и товаром. Тушканчику отдали его пузырь, а во второй сумке оказалось два самогона и одна водка.
- Водка в два раза дороже, - сказала бабка - но зато какое качество, такого больше нигде сейчас не найдешь!
В результате этой манипуляции, Тушканчик остался без сдачи, и его 150-килограмовая туша с выразительными черными глазами пристроилась в хвост процессии.
- Я с вами, - сказал он, как само собой разумеющееся.
- С фига? - отозвались вежливые, в присутствии дамы, капитаны.
- Как это с фига? Между прочим, в вашей бутылке на три маната моей водки!
- Какие три маната?!
- А ты посчитай сам, - на блестящие глаза Тушканчика навернулись слезы, - Тебе хорошо - красивый, в форме, с водкой, а у меня и девочки ведь такой нету...
Повисло настороженное молчание.
- Ну, на, - неожиданно мирно сказал капитан "Квеста", протягивая бутылку, - Отхлебни на свой трояк!
Тушканчик гордо отвернулся и свернул в ближайший закоулок.
В окнах "Глобуса" горел свет, обещая уют и приятное общество. Но чтобы попасть домой, надо было преодолеть еще одно препятствие. Между останками пирса и родной палубой стоял прогулочный "Альбатрос", среди своих именуемый "Лоботрясом". Подцепить хвоста именно сейчас, в конце нелегкого пути, как-то особенно не хотелось. Поэтому через вражескую территорию крались на цыпочках. Оставалось только перелезть через закрытый салон.
Капитаны уже ждали внизу, протягивая руки, а на крыше злополучного салона, в свете прожекторов, как "девушка с веслом", стояла Кошка с сумкой в цветочек.
- Да отвалите вы, я сама спрыгну, - прошипела она и, теряя равновесие, рухнула на ограждение.
В недрах "Лоботряса" возникло движение, скрипнула дверь, загрохотали по лестнице шаги. Но в этот момент за накрытым столом уже приветствовали овацией своих героев.
night_sacrifice: (Default)
Tuesday, June 15th, 2004 05:19
- И вот что я скажу тебе, Виолета, не вздумай еще раз писать мне!
Никогда! Ни слова!
- Я же так стосковалась по тебе! - восклицает она, обвив руками его
шею.
- Да, естественно. Понимаю, я все понимаю, - а скажи, дневник ты
ведешь?
- Я? Дневник? Зачем? Нет, конечно, нет!
Ханс Фаллада. Волк среди волков


Вот, значит, угораздило меня завести журнал… А еще полгода назад подобные сайты представлялись мне сборищем эксгибиционистов и выворачивателей ливера. Прогресс?
Последней каплей, сломившей сопротивление поветрию, было видение, явившее себя в ночь на Светлое Воскресение. Видение предстало в дверном проеме нашей кухни в образе Персонажа Петровича. Персонаж из последних сил поддерживал вертикальное положение. Разумеется, его тут же усадили, налили, намазали бутерброд, и Петрович начал вспоминать. В его воспоминаниях все мы были еще молодые, красивые, некоторые даже умные. Жили в палатках, питались из общего котла и все время влипали в истории.
- Надо записывать, Петрович, детям на ночь читать, - сказала я.
- Ага, писать мемуары и марать писсуары... - икнув, пробурчал Персонаж.
Потом мы проводили его до большой лужи в конце переулка. В луже отражались огромные яркие звезды.
- А вот ты и вправду записывай, доверяю! – строго сказал он мне, повернулся и зашагал в ночь, бережно прижимая к груди кулич с непросохшим еще розовым кремом.

Итак, впервые в мировой сети - ШИЗОМЕМУАРЫ. Имена изменены, время и пространство искажены до полной неузнаваемости, все совпадения с реалом абсолютно случайны.

Возвращаясь к эпиграфу.

А почему, собственно, некоторые люди никогда не ведут дневников? Ну, во-первых, в лом. Во-вторых, можно привести еще море братское причин, чем я займусь как-нибудь на досуге. А пока не забывайте вырывать из блокнотов не только те листы, на которых вы что-то ваяли, но и те, что были под ними. Не верите мне - спросите у Штирлица.
Однажды, как сейчас помню, еще в прошлом тысячелетии, мы с друзьями хотели сделать аудиоспектакль. Притом сценарий требовался с меня. Но всегда было если не лень, то некогда. Я как раз осваивала незаметный уход с лекций и игру в Кинга на деньги. Притом в лесу и под водочку. И вот, под впечатлением, звоню я вечером школьным подружкам, назовем их условно Сережа и Вадик, и рассказываю все в гнусных подробностях. А они, сообразительные такие мальчики, аккуратно записывают это на магнитофон.
Нет, они не бегали в процессе разговора, путаясь в шнурах и ломая кнопки. У каждого из нас аппаратура всегда была в состоянии полной боеготовности, привычка, знаете ли.
Затем они перезвонили, конечно, и предоставили возможность прослушать мой образный рассказ со всеми всхлипами, иканиями и роняниями трубки. А также задиктовали список лиц, которым было бы тоже небезынтересно послушать.
Ах да, сценарий? Сценарий был готов в кратчайшие сроки. Я с тех пор чуть меньше болтаю о собственных похождениях. Правда, пока еще не настолько меньше, как хотелось бы. И да простит меня Максим Максимович.
night_sacrifice: (Default)
Tuesday, June 15th, 2004 05:19
- И вот что я скажу тебе, Виолета, не вздумай еще раз писать мне!
Никогда! Ни слова!
- Я же так стосковалась по тебе! - восклицает она, обвив руками его
шею.
- Да, естественно. Понимаю, я все понимаю, - а скажи, дневник ты
ведешь?
- Я? Дневник? Зачем? Нет, конечно, нет!
Ханс Фаллада. Волк среди волков


Вот, значит, угораздило меня завести журнал… А еще полгода назад подобные сайты представлялись мне сборищем эксгибиционистов и выворачивателей ливера. Прогресс?
Последней каплей, сломившей сопротивление поветрию, было видение, явившее себя в ночь на Светлое Воскресение. Видение предстало в дверном проеме нашей кухни в образе Персонажа Петровича. Персонаж из последних сил поддерживал вертикальное положение. Разумеется, его тут же усадили, налили, намазали бутерброд, и Петрович начал вспоминать. В его воспоминаниях все мы были еще молодые, красивые, некоторые даже умные. Жили в палатках, питались из общего котла и все время влипали в истории.
- Надо записывать, Петрович, детям на ночь читать, - сказала я.
- Ага, писать мемуары и марать писсуары... - икнув, пробурчал Персонаж.
Потом мы проводили его до большой лужи в конце переулка. В луже отражались огромные яркие звезды.
- А вот ты и вправду записывай, доверяю! – строго сказал он мне, повернулся и зашагал в ночь, бережно прижимая к груди кулич с непросохшим еще розовым кремом.

Итак, впервые в мировой сети - ШИЗОМЕМУАРЫ. Имена изменены, время и пространство искажены до полной неузнаваемости, все совпадения с реалом абсолютно случайны.

Возвращаясь к эпиграфу.

А почему, собственно, некоторые люди никогда не ведут дневников? Ну, во-первых, в лом. Во-вторых, можно привести еще море братское причин, чем я займусь как-нибудь на досуге. А пока не забывайте вырывать из блокнотов не только те листы, на которых вы что-то ваяли, но и те, что были под ними. Не верите мне - спросите у Штирлица.
Однажды, как сейчас помню, еще в прошлом тысячелетии, мы с друзьями хотели сделать аудиоспектакль. Притом сценарий требовался с меня. Но всегда было если не лень, то некогда. Я как раз осваивала незаметный уход с лекций и игру в Кинга на деньги. Притом в лесу и под водочку. И вот, под впечатлением, звоню я вечером школьным подружкам, назовем их условно Сережа и Вадик, и рассказываю все в гнусных подробностях. А они, сообразительные такие мальчики, аккуратно записывают это на магнитофон.
Нет, они не бегали в процессе разговора, путаясь в шнурах и ломая кнопки. У каждого из нас аппаратура всегда была в состоянии полной боеготовности, привычка, знаете ли.
Затем они перезвонили, конечно, и предоставили возможность прослушать мой образный рассказ со всеми всхлипами, иканиями и роняниями трубки. А также задиктовали список лиц, которым было бы тоже небезынтересно послушать.
Ах да, сценарий? Сценарий был готов в кратчайшие сроки. Я с тех пор чуть меньше болтаю о собственных похождениях. Правда, пока еще не настолько меньше, как хотелось бы. И да простит меня Максим Максимович.